Кафедры | Музеи | Абитуриенту | Студенту | Наука | Библиотека | Творчество| Гостевая   
 

 

Биолого-почвенный факультет ИГУ

В зеленом сумраке травы

В пади Варначка прибой накатывался на берег и c тихим шуршанием мягко отступал, оставляя за собой влажную полосу песка. За ней, под уходившим вверх обрывом, лежали сухие, окатанные водой камни и громоздились обломки серо-коричневой скальной стенки. Вдруг, неожиданно, на одном из них появился светло серенький паучок с черным в белых крапинках верхом брюшка. Быстро перебирая ножками, он пробежался по камню, замер на краткий миг - и перескочил на другой, затем на третий камень. Двигался паучок так стремительно, что за ним трудно было уследить. Звали его скакунчик темно-пятнистый.
Облюбовав один из похожих на него по цвету камешков, паучок затаился. Через некоторое время скакунчика уже невозможно было заметить на фоне массивных серо-коричневых камней - огромных скал мира насекомых.
А над прибоем, паучком и скальным обрывом далеко вверх, к опушке светлого соснового леса, простирался, пересекаемый узкой, утоптанной тропинкой с зарослями блестящего кизильника, пологий склон с травкой, голубыми цветами живокости и маленькими куртинками цветочков богородской травки - чабреца. А на опушке, у леса, зеленели злаковые травы, высились редкие цветы большеголовника-рапонтикума, и ярко светились красные лепестки карликовых лилий.
Дующий вдоль озера порывистый легкий ветерок раскачивал головки цветов, шевелил травку и с каждым порывом выдувал песчинки из-под едва державшегося камешка у необъятного комля огромной сосны.
Вдруг, после одного из порывов ветерка, камешек сорвался со своего места и быстро покатился, подпрыгивая на неровностях, вниз, на тропинку, спугнув греющуюся на солнышке коренастую серую кобылку.
От неожиданности кобылка - ширококрылая трещотка - высоко подпрыгнула и, светясь яркими красными пятнами задних крыльев, с шумом и треском неуклюже полетела вверх по склону. Её тень и треск крыльев промелькнули над цветком большеголовника с бабочкой желтоглазкой Ахиной и согнали с листа мушку атерикса, острый хоботок которого мог с одинаковым успехом пить нектар цветов и высасывать пойманных мелких насекомых.
Мушка, в испуге, быстро пронеслась над тропинкой с кустами кизильника, ушла вниз к Байкалу и села на угловатый, серо-коричневый камень. Здесь атерикс окаймленный успокоился, стал прихорашиваться, и чистить лапками свои прозрачные слюдяные крылышки.
Рядом с ним недвижно и мирно высился камень серого цвета с тёмными крапинками и чёрными провалами трещин - вдруг один из выступов камня ожил и в стремительном прыжке бросился на атерикса. Муха тотчас подпрыгнула, и её легкие, прозрачные крылья описали в воздухе первую бешеную восьмерку, унося атерикса вверх, в бездонное небо. Но было поздно. Он взлетал не только вверх, но и чуть-чуть наискосок, навстречу пауку, скакунчику темно-пятнистому.
Этого оказалось достаточным - их гигантские в зеленом мире трав тела столкнулись и со страшным гулом рухнули на вершину камня.
Когда опустилась поднятая падением пыль, стало видно, что крепкие большие крючки хелицер паука-скакунчика глубоко вонзились в тело мухи сразу позади ее головы. Муха дернула пару раз лапками и замерла.
Секунд десять паук недвижно сидел над телом поверженного крылатого гиганта, потом стал, скрипя камнями-песчинками и сталкивая их в глубокие тени трещинок-ущелий, спускаться вниз. Цепляясь когтями лап за выступы, он тяжело переставлял широко раскинутые в стороны лапы. Наконец паук спустился со своей ношей к подножию камня.
Пятясь и волоча шуршащее крыльями серое тело по ущелью, скакунчик затащил атерикса в глубокую пещеру между тяжело громоздившимися камнями - скалами. В тихом сухом полумраке он устроился поудобнее и стал высасывать свою жертву, настороженно блестя над ней темными глазками.
А сверху ярко и весело светило солнышко, качались на ветерке травы, и по-прежнему сидела на рапонтикуме желтоглазка-ахина. Поблизости от неё беззаботно взмахивали крылышками бархатные бабочки-сатириды и стрекотали среди ветвей и хвоинок сосен большие певчие цикады.
Горячие лучи солнца падали сквозь листву трав и рассеивались глубоко внизу, создавая зеленый влажный полумрак. И там, откуда не были видны яркое солнце, беззаботные бабочки и почти не слышалось пение цикад, в зеленом сумраке травы лежал плоский, выступающий краем из земли камень. Под ним, за границей тени и света, в таинственной полумраке скрывался в своем убежище большой земляной паук из семейства гнафозид. Он был молод, голоден и жаждал добычи. Настороженно застыл он светлым пятном телесного цвета в мрачной глубине, чутко вслушиваясь в сотрясения почвы и всматриваясь в зеленый сумрак на границе тьмы и света.
Вдруг молодая гнафозида почувствовала приближение другого паука и слегка шевельнулась, перемещаясь ближе к выходу. Тяжёлый шум и шелест шагов незнакомца становились все явственнее, и вскоре перед камнем возникла тёмная тень другого хищника - бродячего паука-волка из рода пардоза, на свою беду проходившего мимо убежища гнафозиды.
Бродячий паук проявил беспечность, был схвачен и опрокунут выскочившей гнафозидой. После короткой борьбы она одолела своего противника, убила его и затащила в сырой сумрак под камнем. Сидя в гнезде из плотной паутины, почвенный паук стал неспешно высасывать живительные для него соки из лежащего перед ним паука-волка. Темным мрачным огнем светились в полумраке его глаза.
Недалеко от гнафозиды и мертвого паука-волка пустынно тянулась вдаль над обрывом к Байкалу широкая и бесконечная для насекомых лента тропинки из плотной глины, песчинок-булыжников и камней-скал. Со стороны опушки колыхались стебли злаков, вздымались в голубую и туманную поднебесную высь неохватные стволы желтушника, и голубели узкие лепестки астры змеиногорской. По другую сторону чернели густыми тенями непроходимые заросли огромных прочных стволов кизильника и шелестели травы.
Пустынность тропинки вскоре была нарушена, и из шелеста трав вынырнуло быстро мелькнувшее среди зарослей кизильника легкокрылое существо: охотник за пауками дорожная оса - помпила.
У помпилы были крепкие, стройные и высокие ноги, изящное черное туловище с бронированной грудью, сидящее на тонком стебельке брюшко и завитые в красивое черное колечко усики. Минуту назад она безуспешно обследовала каменистый пляж под обрывом и натолкнулась на ущелье с сидящим в пещерке скакунчиком. Паучок тотчас оставил муху и сделал бросок в сторону любопытствующей осы. Оса взмыла вверх и понеслась над откосом к тропинке: он показался помпиле маленьким и недостойным внимания, и она не стала рисковать, нападая на непригодного для выращивания личинки, но опасного скакунчика.
Сам того не ведая, скакунчик поставил последнюю точку в рыскании осы по каменистому пляжу и дал пролог новой трагедии.
Тропинка и заросли выше тропинки привлекли помпилу, и она быстро пробежалась по твердому грунту; сошла с него и стала внимательно обследовать серые глинистые глыбы под мощным, с широкими листьями стволом большеголовника. Поиски разочаровали осу, и она деловито переместилась, делая небольшие подлеты, выше по склону. Там оса осмотрела со всех сторон небольшой кусочек коры и даже залезла под него. Повозившись и прошуршав крыльями, она в ещё в большем разочаровании вылезла наружу и стала чиститься у круглоспинника скального с похожими на незабудку голубыми цветами.
Минут через пять-семь, оса взмыла вверх. Пролетев над склоном полтора-два метра к опушке леса, охотница за пауками приземлилась у необъятного для глаза насекомого комля сосны.
Еще минут семь-восемь помпила то бегала по окрестностям у сосны, то чистила свои щегольские усики, но вдруг замерла у плоского, далеко простиравшегося над землей выступа скалы. Почувствовав запах гнафозиды, помпила бесстрашно направилась, шурша крыльями, в темную сырость и столкнулась лицом к лицу с гнафозидой, сосавшей соки из паука-волка в своем паутинном гнезде. Оставив добычу, гнафозида бросилась на осу - та, с шумом и топотом лап, выскочила наружу.
Но уходить без добычи помпила, профессиональный охотник на пауков, не собиралась. Наоборот, она стала готовиться к новой атаке, приглаживая усики и прочищая глаза. Еще пару раз она то ныряла в прохладный мрак под скалой и сердито шуршала там крыльями, то вновь выскакивала наружу. Наконец ей удалось схватить выскочившую вслед за ней гнафозиду за мощную лапу и отшвырнуть её прочь от паутинной норы. Огромная и бледная, телесного цвета гнафозида появилось на солнечном свете.
Зеленые тени, широко простираясь по земле, падали на паука, его раскрытые в ярости крючья хелицер и восемь мощно расставленных лап. Чёрная лакированная помпила замерла у скалы, оценивая обстановку. Но не успела оса, оказавшаяся между пауком и его убежищем, вновь бросится на противника, как гнафозида пустилась наутек. Телесное пятно быстро мелькнуло среди зеленых узловатых стволов злаков и скрылось в какой-то лощинке. Там гнафозида тихо затаилось, прижавшись к земле.
Помпила стала быстро вертеть крепкой головой с распахнутыми жвалами и бегать вокруг скалы в поисках исчезнувшей в зеленом сумраке травяных джунглей гнафозиды. От тяжелых и мощных лап осы летели в стороны с шумом и шелестом полуистлевшие части растений, крупные камни и рвались тонкие бледные нити гифов грибов, змеившиеся здесь и там по почве. Вскоре поиски увенчались успехом - оса натолкнулась на притаившуюся в ложбинке жертву.
Без промедления напав на паука, оса опрокинула его на спину и вонзила прямо в пасть между широко разинутых в злобе хелицер свое тяжелое хитиновое жало. В тесноте пещеры под скалой такой удачный маневр вряд ли можно было совершить.
Смертоносные хелицеры огромного паука сразу обвисли парализованные ядом осы. Яд был точно впрыснут в район нервного узла отвечающего за их работу. Помпила вытащила жало и еще раз с хрустом вонзила его чуть ниже последней пары лап, туда, где мягкое, податливое брюхо соединялось с твердой головогрудью. Жало еще входило в раздираемую плоть, а в его канале уже зашумело, как от бегущей по трубе воды: это железа помпилы извергла новую порцию яда. Он тотчас парализовал большой нервный узел в головогруди гнафозиды, и титанические в своей величине, огромные лапы паука, судорожно и бессильно задрожав, с тяжелым шумом рухнули на землю. Охота была закончена, и рядом с осой высилась теперь лишь бледная громада живой, но уже не опасной парализованной плоти.
Помпила побегала вокруг туши паука, почистила усики и схватила её крепкими жвалами за основание ноги.
Спотыкаясь на подворачивающихся под лапы булыжниках-песчинках, оса поволокла огромное и тяжелое тело в одном ей ведомом направлении. Шуршали устилающие землю прошлогодние остатки листьев, скрежетали камни, дрожали от ударов ног и тел высокие стволы злаков…
Вот уже целых полчаса оса трудолюбиво и долго тащит податливую гнафозиду вниз и вдоль по уходящему к Байкалу склону, останавливаясь и обследуя местность вокруг. Иногда она надолго бросает паука и чистит усики и глаза, отлетев для отдыха подальше от своей недвижной жертвы.
На одной из неприметных прогалин травяного леса оса, наконец, остановилась и, натужно жужжа прозрачными, цвета жжёного сахара крыльями, втащила паука на пригорок у исполинского ствола кизильника. Там она стала трудолюбиво рыть глубокую норку-пещеру. Паук недвижной грудой тела и бессильно разбросанных лап расслабленно и жутко громоздился рядом. Рытье норы прерывалось возвращениями к жертве и исследованиями её сохранности.
Наконец широкая нора готова, и паук со скрипом и шумом медленно втащен в её зияющую темноту. Заботливо уложив гнафозиду на дно широкой камеры, оса аккуратно прикрепила на спинную часть брюха паука у головогруди свое маленькое яйцо.
Опасная охота за сильной и вооруженной хелицерами с ядом жертвой удачно закончена, шахта тщательно закупорена и замаскирована - оса быстро взмывает вверх, и по широкой дуге уходит в бездонное голубое небо, оставляя паука в жутком мраке норы…
Недвижный, он будет заживо съеден маленькой личинкой, дав жизнь новой блестящей осе-помпиле, охотнице на пауков.

Ю.Кулишенко